Дневник Карины Ботмер

Дневник Карины Ботмер

20.08.1941

На Польшу напали первой. Слухи о начале войны были правдивы. Мне и так не были рады в школе из-за немецкой фамилии. Все считают, что я одна из фашистов. На работе из-за слухов, что мама фашистка, её вообще уволить хотели! Надеюсь, до Москвы не дойдёт. Мы и так переехали из Польши в СССР, чтобы уж наверняка война нас не коснулась. Чтобы всё было хорошо. В итоге только и слышно обзывательства вокруг. Будто мы не люди какие-то для людей.

31.08.1941

Школу на время отменили. Сплетни и об этом не соврали. Из-за начала войны школу отменили до 15 сентября. Может, это и к лучшему, реже буду видеть одноклассников. Особенно Вову Иванова. В прошлом году он мне чуть палец не сломал своими «шуточками»! Но учителю будто всё равно. «Вовочка и мухи не обидит! Не наговаривай на него!», ну да, мне же нужно врать, что меня бьют! Видимо, даже учитель считает, что я и вся моя семья фашисты. Всё из-за дурацкой фамилии. Может, я и правда для них не человек? А что будет с братом? Он же идёт в 1 класс. Его также будут гнобить? Унижать? Избивать? Я боюсь за Никиту.

13.09.1941

Меня с классом отправили копать картошку. Учитель говорил что-то вроде: «8-9 классы идут помогать выкапывать картофель и овощи для помощи военным». Я старалась, работала, собирала всё даже когда мне мешали другие. Постоянно как-то пихали, толкали, вёдра опрокидывали. В отличие от одноклассников, я хоть что-то делала! Они, видимо, думают, что война будет быстрой, и их привели просто, чтобы мы поработали. Хотя я бы тоже хотела, чтобы война прошла быстро, чтобы всё закончилось, и мы уехали обратно в Польшу. Там будто воздух был легче, нет этого негатива, который душу режет.

20.09.1941

Сегодня занятия проводили у учителя дома. Дом был довольно просторный, так что весь класс вместился. Как мне рассказала подруга, в других школах примерно так же, ну или одноклассники ходят к друг другу сами. Но я, видимо, только к учителю смогу ходить. Никто же не хочет звать «фашистку» к себе поучить математику или биологию. Хотя и учительница была не рада моему приходу. Когда она открыла мне дверь, что-то пробормотала себе под нос. Я услышала лишь часть фразы: «Лучше бы не приходила». Но всё же пустила. Это не удивляет. Порой даже учителя занижают оценки из-за сплетен, что я и вся моя семья с немецкой фамилией.

26.09.1941.

Папу отправили на войну. Мама всю ночь плакала, пока я Никиту укладывала спать. А я потом ещё свою красивую кофточку зашивала. Вова решила «пошутить» и испортила мою новую кофту. Мы ведь её только недавно взяли у маминой подруги. После Вова вообще по дороге домой толкнула в лужу и вдобавок ногой в живот пнул. Порой кажется, что он просто любит смотреть, как мне плохо. Полная ерунда! Люди должны помогать друг другу, по крайней мере, точно не унижать и тем более не бить.

30.09.1941

Нас отправили в школу. Не знаю, радоваться ли тому, что мы не будем ходить в дом учителя, или плакать. В школе же опять начнутся разговоры за спиной, будут называть нацисткой. Единственное, что успокаивает, – это рисование и стихи. Но даже это не унимает переживания за папу. Вечерами, тайком ото всех рисую его портрет. Пытаюсь запечатлеть в памяти каждую черточку лица, каждую складку у глаз, будто так, через рисунок, могу передать ему свою любовь и поддержку. Но утро приносит новую порцию горечи. Как он там? Всё ли с ним хорошо? Главное, чтобы он выжил и был здоров. Никита всё время спрашивает, как у него дела.

5.10. 1941

Сегодня я просыпаюсь от звука разбитого стекла. В школе Вова задавал какие-то странные вопросы. «Не холодно дома?», «Окна закрыты?». Мерзавец. Специально кинул что-то в окно, от чего оно разбилось. Но смысла жаловаться нет. Всем плевать, он же отличник. Перед учительницей сразу становится другим человеком. Даже писать о нём противно. А от папы всё также нет ни весточки, ни письмеца. Хотя и его понять можно. Занят, тяжело, холодно, страшно. Через 17 дней у меня будет день рождения. Думаю, что лучше всего загадать здоровья всей семье. Ведь это самое главное.

14.10.1941

Ходила в магазин на накопленные мамины продовольственные карточки. Хватило на 2 булки хлеба и муку. Когда уже выходила из магазина встретила Вову. Он со своей компанией опять начали приставать. Кто-то даже попытался ударить, но не успел. К нам подошёл какой-то юноша лет 16. Компания сразу его испугалась и убежала. Тот юноша даже не представился, только предложил помощь донести до дома продукты. Я отказалась, и он ушёл. Видимо, всё же остались добрые люди. Также папа написал письмо, сказал, что заболел, температура и насморк. Надеюсь это не что-то серьёзное.

18.10.1941

Парень, который спас меня от Вовы, перевёлся к нам в класс. Совпадение или судьба, хотя это не важно. Зовут его Максим. И оказывается, ему 15. На перемене мы даже подружились что ли. Самое интересное, что, когда я с ним говорю, никто из друзей Вовы и он сам ко мне не лезут. Боятся? Он хороший собеседник. Также он рассказал, как его так же дразнили, за то, что у него отец немец. Приятно поговорить с человеком, у которого такая же ситуация.

22.10.1941

Папа умер. Пришла вчера похоронка. Никто не ожидал этого. Я даже не хочу праздновать день рождения. Не вижу смысла. Как сказать об этом Никите? Что делать дальше? Мне уходить из школы и помогать маме? Начинать работать или дальше учиться? Мама не зря плакала, будто знала, что так будет. Никита не знает даже, что происходит. Не хочу в это всё верить. Не хочу и не могу. Всё чего я боялась, будто специально происходит.

24.10.1941

Маша - моя лучшая подруга и единственная. Она всем рассказала, что мой отец погиб. Одноклассники рвали мои рисунки и стихи в тетради, которые я писала про него. Мой отец ушёл на войну и отдал свою жизнь ради всех наших жизней, а им плевать! Когда все одноклассники смеялись, зачитывали обрывки моих стихов и показывали пальцами в меня, я не в силах это терпеть убежала в туалет. Единственный, кто пришёл ко мне - Максим. Он мне рассказал, что тоже терял близких и понимает меня. Что люди умирают и это нормально, а мой отец герой. Это и правда мне помогло, немного, но помогло. После мы вернулись в класс, и он всех разогнал как мух от мёда. Собрал оставшиеся кусочки рисунков и стихов. Я разрешила ему их взять с собой, если вернёт через 3 дня. Не знаю, зачем, но пусть возьмёт. Может, мы и мало знакомы, но помог он мне больше, чем Маша за всё время нашей дружбы. Я начала доверять ему.

27.10.1941

Максим вернул всё. Он специально их взял, чтобы склеить все кусочки и клочки бумаги. Я даже выразить свои чувства не могу. Я благодарна ему за всё. За его помощь, слова. И впервые за всё время почувствовала, как это доверять кому-то, кроме семьи. Будто глоток свежего воздуха. Он настоял, чтобы я дала отпор Вове. И только так он от меня отстанет. Я должна перестать бояться.

3.11.1941

Вова начал опять говорить, что я фашистка, нацистка и так далее, но я смогла наконец дать ему отпор! Я высказала ему всё, что о нём думаю, что он просто маленький ребёнок, который хочет казаться самым сильным и умным. Но обижать других может только гнусный и мерзкий человек. Если бы не Максим, я бы не осмелилась даже пискнуть в его сторону. Надеюсь, что мой папа гордится мной. Смотрит на меня сверху и гордится.